Управление Федеральной службы безопасности
Нижегородская область, г. Арзамас, ул. Калинина, д. 19
Руководителю Следственного управления
УФСБ по Нижегородской области
Хаверони Ивану Николаевичу
От: Полевого Ксенофонта Багратионовича
Адрес проживания: г. Арзамас, ул. Монашеская, д. 2, кв. 5
Номер телефона: 414-555
Нижегородская область, г. Арзамас, ул. Калинина, д. 19
Руководителю Следственного управления
УФСБ по Нижегородской области
Хаверони Ивану Николаевичу
От: Полевого Ксенофонта Багратионовича
Адрес проживания: г. Арзамас, ул. Монашеская, д. 2, кв. 5
Номер телефона: 414-555
ЗАЯВЛЕНИЕ О ПРЕСТУПЛЕНИИ
Я, Полевой Ксенофонт Багратионович, 25.12.1980 года рождения, прошу рассмотреть моё заявление в отношении, майора УГИБДД Невского Дмитрия, начальника отдельного специализированного взвода. В заявлении сообщаю следующие обстоятельства: 20.09.2026 в районе здания УФСБ ко мне обратился Невский Дмитрий. Не сообщив причину и цель обращения, он стал угрожать лишением водительского удостоверения по всем категориям, не объясняя, какое нарушение я совершил и на каком основании может быть применено такое наказание.
Указанные высказывания я воспринял как давление со стороны должностного лица, поскольку они прозвучали ещё до разъяснения обстоятельств, составления процессуальных документов и установления моей виновности. Сотрудник фактически заранее объявил о возможном наказании, не сообщив ни события правонарушения, ни доказательств, ни установленного порядка лишения права управления.
После этого сотрудник потребовал предъявить паспорт либо иной документ, удостоверяющий личность. На мои вопросы о причине, цели и законном основании проверки документов он отвечать отказался, заявляя лишь, что его требование является «законным». Я не препятствовал его деятельности и сообщил о готовности исполнить законное требование после разъяснения его основания, однако разъяснений не последовало, поэтому я отказался предъявлять документ по необоснованному требованию.
Этими действиями Невский Дмитрий нарушил пп. 1 и 2 ч. 4 ст. 4 ФЗ «О полиции»: сотрудник обязан сообщить причину и цель обращения, а при ограничении прав — разъяснить основания применяемых мер, права и обязанности гражданина. Кроме того, п. 2 ч. 1 ст. 7 ФЗ «О полиции» допускает проверку документов только при наличии конкретных данных о преступлении, розыске, поводе к возбуждению административного дела либо оснований для задержания. Никаких таких данных, ориентировки или признаков совершённого мной правонарушения сотрудник не назвал.
Само нахождение возле здания УФСБ не названо самостоятельным основанием для проверки документов. Сотрудник не утверждал, что я проникал на охраняемую территорию или совершал иное правонарушение. Прошу установить, какие объективные сведения имелись у него до предъявления требования.
После отказа выполнить необъяснённое требование я был задержан со ссылкой на ст. 16.4 и 20.6 КоАП. Невский Дмитрий не сообщил, в чём конкретно выразились вменённые правонарушения, какие мои действия он зафиксировал и под какой пункт ч. 2 ст. 8 ФЗ «О полиции» подпадает задержание. Тем самым мне не были разъяснены фактические и правовые основания ограничения свободы.
В нарушение ч. 3 ст. 8 ФЗ «О полиции» сотрудник не сообщил, в чём я подозреваюсь, не разъяснил право отказаться от дачи объяснений и не обеспечил надлежащим образом право на юридическую помощь.
Во время задержания я неоднократно требовал ознакомить меня с административными протоколами и протоколом задержания. Документы составлялись без моего участия, надлежащих реквизитов, ознакомления и подписи. Мне не дали проверить сведения, изложить замечания и получить копию протокола задержания.
Это нарушает чч. 9 и 10 ст. 8 ФЗ «О полиции»: протокол должен содержать сведения о месте, времени, сотруднике, задержанном, основаниях и мотивах задержания, подписываться сотрудником и задержанным, а его копия — вручаться задержанному. Я не отказывался от ознакомления и подписи, а сам требовал предоставить документы. Если в них указано обратное, прошу сопоставить эти сведения с видеозаписью.
Также прошу проверить соблюдение ст. 39 УПК, согласно которой после доставления должен быть составлен протокол задержания с отметкой о разъяснении прав, указанием даты, времени, места, оснований, мотивов и других обстоятельств задержания. Отсутствие моего ознакомления исключило возможность проверить содержание документов и своевременно зафиксировать возражения.
Я также требовал обеспечить права, предусмотренные ч. 2 ст. 21 УПК: знать, в чём я подозреваюсь, пользоваться помощью защитника, отказаться от объяснений, представлять доказательства, заявлять ходатайства, знакомиться с протоколами и обжаловать действия должностных лиц. Эти права фактически реализованы не были.
Сотрудник формально вызвал адвоката на служебную территорию с ограниченным доступом, куда тот не мог попасть самостоятельно. После прибытия адвоката я просил обеспечить встречу с ним, однако Невский Дмитрий отвечал, что его это «не волнует», и не предпринял действий для допуска защитника. В результате реальная юридическая помощь мне предоставлена не была.
Право на защитника было исполнено лишь формально: зная о прибытии адвоката, сотрудник не обеспечил допуск и продолжил действия без его участия. Это лишило меня возможности получить консультацию, сформулировать возражения и проверить документы.
Это нарушает ч. 5 ст. 8 ФЗ «О полиции», ст. 10 и 13, п. 2 ч. 2 ст. 21 и ч. 2 ст. 40 УПК, предусматривающие право пользоваться помощью защитника с момента задержания и обязанность обеспечить фактическую возможность его осуществления.
Кроме того, сотрудник заявлял, что не будет реализовывать мои права, пока я дословно не произнесу слово «ходатайствую». Между тем согласно ч. 2 ст. 51 УПК ходатайство может быть заявлено устно, а в соответствии с ч. 4 этой статьи просьба о предоставлении защитника рассматривается незамедлительно. Мои требования были сформулированы ясно, поэтому отсутствие специального слова не могло служить основанием для отказа.
На протяжении общения Невский Дмитрий вёл себя пренебрежительно: угрожал наказанием до установления обстоятельств, игнорировал мои вопросы и заявил, что прибытие адвоката его «не волнует». Это нарушает уставные требования корректности, тактичности и уважительного отношения к гражданину, а также ч. 1 ст. 4 ФЗ «О полиции» о соблюдении и уважении прав и свобод человека.
Его действия также противоречат назначению полиции по ст. 1 ФЗ «О полиции», принципу прекращения необоснованного ограничения прав по ч. 2 ст. 4 и принципу законности и беспристрастности по ст. 5 этого закона. Предъявив необъяснённое требование, сотрудник использовал последующий отказ от его выполнения как основание задержания, то есть сам создал конфликтную ситуацию.
Нарушены и основные принципы УПК: защита личности от незаконного ограничения прав (ст. 4), законность и обоснованность процессуальных действий (ст. 5), уважение чести и достоинства (ст. 8), неприкосновенность личности (ст. 9), обязанность разъяснять и обеспечивать права (ст. 10), презумпция невиновности (ст. 11) и обеспечение права на защиту (ст. 13). Полученные с нарушением УПК материалы подлежат оценке с учётом правила о недопустимости доказательств.
Нарушения носили совокупный характер: необъяснённое требование использовалось как основание задержания, наказание объявлялось заранее, документы оформлялись без моего участия, а прибывший адвокат не был допущен. Это могло повлиять на содержание протоколов и объективность внесённых сведений.
Прошу также проверить соблюдение ч. 11 ст. 8 ФЗ «О полиции», обязывающей вести аудио- и видеосъёмку с момента задержания, и незамедлительно сохранить полную запись с момента первого обращения до окончания задержания. При отсутствии либо прерывании записи прошу дать этому отдельную оценку.
На основании вышеизложенного прошу привлечь сотрудника УГИБДД к уголовной ответственности за совершение преступлений, предусмотренных 51, 51.1, 56, 60 УК..
К заявлению прикладываю следующие доказательства: Приложение
Об уголовной ответственности по статье 61 Уголовного кодекса (за заведомо ложный донос) предупрежден.
Указанные высказывания я воспринял как давление со стороны должностного лица, поскольку они прозвучали ещё до разъяснения обстоятельств, составления процессуальных документов и установления моей виновности. Сотрудник фактически заранее объявил о возможном наказании, не сообщив ни события правонарушения, ни доказательств, ни установленного порядка лишения права управления.
После этого сотрудник потребовал предъявить паспорт либо иной документ, удостоверяющий личность. На мои вопросы о причине, цели и законном основании проверки документов он отвечать отказался, заявляя лишь, что его требование является «законным». Я не препятствовал его деятельности и сообщил о готовности исполнить законное требование после разъяснения его основания, однако разъяснений не последовало, поэтому я отказался предъявлять документ по необоснованному требованию.
Этими действиями Невский Дмитрий нарушил пп. 1 и 2 ч. 4 ст. 4 ФЗ «О полиции»: сотрудник обязан сообщить причину и цель обращения, а при ограничении прав — разъяснить основания применяемых мер, права и обязанности гражданина. Кроме того, п. 2 ч. 1 ст. 7 ФЗ «О полиции» допускает проверку документов только при наличии конкретных данных о преступлении, розыске, поводе к возбуждению административного дела либо оснований для задержания. Никаких таких данных, ориентировки или признаков совершённого мной правонарушения сотрудник не назвал.
Само нахождение возле здания УФСБ не названо самостоятельным основанием для проверки документов. Сотрудник не утверждал, что я проникал на охраняемую территорию или совершал иное правонарушение. Прошу установить, какие объективные сведения имелись у него до предъявления требования.
После отказа выполнить необъяснённое требование я был задержан со ссылкой на ст. 16.4 и 20.6 КоАП. Невский Дмитрий не сообщил, в чём конкретно выразились вменённые правонарушения, какие мои действия он зафиксировал и под какой пункт ч. 2 ст. 8 ФЗ «О полиции» подпадает задержание. Тем самым мне не были разъяснены фактические и правовые основания ограничения свободы.
В нарушение ч. 3 ст. 8 ФЗ «О полиции» сотрудник не сообщил, в чём я подозреваюсь, не разъяснил право отказаться от дачи объяснений и не обеспечил надлежащим образом право на юридическую помощь.
Во время задержания я неоднократно требовал ознакомить меня с административными протоколами и протоколом задержания. Документы составлялись без моего участия, надлежащих реквизитов, ознакомления и подписи. Мне не дали проверить сведения, изложить замечания и получить копию протокола задержания.
Это нарушает чч. 9 и 10 ст. 8 ФЗ «О полиции»: протокол должен содержать сведения о месте, времени, сотруднике, задержанном, основаниях и мотивах задержания, подписываться сотрудником и задержанным, а его копия — вручаться задержанному. Я не отказывался от ознакомления и подписи, а сам требовал предоставить документы. Если в них указано обратное, прошу сопоставить эти сведения с видеозаписью.
Также прошу проверить соблюдение ст. 39 УПК, согласно которой после доставления должен быть составлен протокол задержания с отметкой о разъяснении прав, указанием даты, времени, места, оснований, мотивов и других обстоятельств задержания. Отсутствие моего ознакомления исключило возможность проверить содержание документов и своевременно зафиксировать возражения.
Я также требовал обеспечить права, предусмотренные ч. 2 ст. 21 УПК: знать, в чём я подозреваюсь, пользоваться помощью защитника, отказаться от объяснений, представлять доказательства, заявлять ходатайства, знакомиться с протоколами и обжаловать действия должностных лиц. Эти права фактически реализованы не были.
Сотрудник формально вызвал адвоката на служебную территорию с ограниченным доступом, куда тот не мог попасть самостоятельно. После прибытия адвоката я просил обеспечить встречу с ним, однако Невский Дмитрий отвечал, что его это «не волнует», и не предпринял действий для допуска защитника. В результате реальная юридическая помощь мне предоставлена не была.
Право на защитника было исполнено лишь формально: зная о прибытии адвоката, сотрудник не обеспечил допуск и продолжил действия без его участия. Это лишило меня возможности получить консультацию, сформулировать возражения и проверить документы.
Это нарушает ч. 5 ст. 8 ФЗ «О полиции», ст. 10 и 13, п. 2 ч. 2 ст. 21 и ч. 2 ст. 40 УПК, предусматривающие право пользоваться помощью защитника с момента задержания и обязанность обеспечить фактическую возможность его осуществления.
Кроме того, сотрудник заявлял, что не будет реализовывать мои права, пока я дословно не произнесу слово «ходатайствую». Между тем согласно ч. 2 ст. 51 УПК ходатайство может быть заявлено устно, а в соответствии с ч. 4 этой статьи просьба о предоставлении защитника рассматривается незамедлительно. Мои требования были сформулированы ясно, поэтому отсутствие специального слова не могло служить основанием для отказа.
На протяжении общения Невский Дмитрий вёл себя пренебрежительно: угрожал наказанием до установления обстоятельств, игнорировал мои вопросы и заявил, что прибытие адвоката его «не волнует». Это нарушает уставные требования корректности, тактичности и уважительного отношения к гражданину, а также ч. 1 ст. 4 ФЗ «О полиции» о соблюдении и уважении прав и свобод человека.
Его действия также противоречат назначению полиции по ст. 1 ФЗ «О полиции», принципу прекращения необоснованного ограничения прав по ч. 2 ст. 4 и принципу законности и беспристрастности по ст. 5 этого закона. Предъявив необъяснённое требование, сотрудник использовал последующий отказ от его выполнения как основание задержания, то есть сам создал конфликтную ситуацию.
Нарушены и основные принципы УПК: защита личности от незаконного ограничения прав (ст. 4), законность и обоснованность процессуальных действий (ст. 5), уважение чести и достоинства (ст. 8), неприкосновенность личности (ст. 9), обязанность разъяснять и обеспечивать права (ст. 10), презумпция невиновности (ст. 11) и обеспечение права на защиту (ст. 13). Полученные с нарушением УПК материалы подлежат оценке с учётом правила о недопустимости доказательств.
Нарушения носили совокупный характер: необъяснённое требование использовалось как основание задержания, наказание объявлялось заранее, документы оформлялись без моего участия, а прибывший адвокат не был допущен. Это могло повлиять на содержание протоколов и объективность внесённых сведений.
Прошу также проверить соблюдение ч. 11 ст. 8 ФЗ «О полиции», обязывающей вести аудио- и видеосъёмку с момента задержания, и незамедлительно сохранить полную запись с момента первого обращения до окончания задержания. При отсутствии либо прерывании записи прошу дать этому отдельную оценку.
На основании вышеизложенного прошу привлечь сотрудника УГИБДД к уголовной ответственности за совершение преступлений, предусмотренных 51, 51.1, 56, 60 УК..
К заявлению прикладываю следующие доказательства: Приложение
Об уголовной ответственности по статье 61 Уголовного кодекса (за заведомо ложный донос) предупрежден.
Дата: 20.09.2026
Подпись: Скуратов
Подпись: Скуратов
Не является формой сбора, хранения или обработки персональных данных. Указанные сведения касаются только внутриигрового пространства, никак не связаны с реальной жизнью и не имеют юридической силы. Оставляя любые сообщения в этой теме или разделе, Вы подтверждаете, что размещаете их в публичном пространстве добровольно и информировано.
Последнее редактирование:
